Этюд


Сегодня день удался с самого начала, светило солнце, что лучше для репортажа на улице, успели в Виктором, наш оператор съездить на выставку посвященную освоению севера, буквально за тридцать минут все сняли и еще взяла два интервью, а после заехали в школу, она после пожара, просила Оля для нее заснять материал, далее мы полетели к мосту влюбленных там днем намечалось театральное шоу, и мы его застали, а после умудрились еще заехать в музей, там новая экспозиция, и вот теперь у меня целых два часа до следующего репортажа, я сижу в парке, устроилась под липу, она еще не цветет, но вот-вот начнет, какой тогда будет тонкий, дурманящий запах, люблю его. Сердце так и бьется, а ноги готовы бежать, ритм моей жизни и так уже лет пять, нет больше семь или итого больше. Я работаю на ВГТР Регион Тюмень, крупнейшая и самая старая телекомпания нашей области, правда в ней мало, что вообще меняется, когда Макс, это мой муж в период перестройки начал там работать, как он ругался и выходил из себя по пустякам, кругом пенсионеры или около того, им ничего уже не надо, бурчат свои новости, чавкают губами делая вид, что это хоть кому-то да интересно, они ошибались. С трудом Макс и его ребята, только, что из институтов добились своей передачи и пошло, и поехало, со временем все же сместили стариков, стало веселей, а вот директор Омельчук как сидел, так и сидит на своем месте, жуть полная и еще умудряется каждый день вести свои авторские передачи, мы ему показывали отчеты рейтингов, что в период, когда он в эфире, а это самый пик, зрительская аудитория практически сходит на ноль, но, нам так и не удалось его сдвинуть, обидно, а столько интересного в городе.

Посмотрела на часы, еще полтора часа, что делать, не привыкла сидеть, как встаешь так весь день, только ноги к вечеру гудят и голова на плечах шатается хочется прислонится и уснуть, хотя в прочем куда я бегу, думала об этом много раз, но так и не нашла ответа и продолжаю в том же духе, порой кажется бесполезную работу. Посмотрела по сторонам, юные художники устроились в тени и рисовали парк, вот счастливые, они понимают и чувствуют время и удовольствие от своего творчества, я же уже и забыла, что такое трепет в душе, когда берешь интервью, заикаешься, вспоминаешь вопросы, а потом монтируешь и чувствуешь улыбку, когда твой материал в эфире, но сейчас это стало рутиной.

Подошла поближе, чтобы посмотреть на работы художников, они даже не обратили на меня внимание, так были поглощены своей работой, что если бы даже дождь пошел они навряд ли пошевелились, а у него красиво получается, цветные мелки, еще в начальной школе несколько лет ходила в художку, но после бросила и полностью ушла в спорт. Сразу нахлынули воспоминания, как я бегала из школы домой и на гимнастику, мне она очень нравилась, получала дипломы, даже раз втрое место на областных соревнованиях заняла, ездила на сборы, веселое время было, но после школы все забросила, у меня не были потрясающих результатов, но я до сих пор люблю спорт вот и бегаю по утрам, еще хожу в тренажерный зал, чувствуешь как мышцы спины напрягаются, как пальцы сжимают руль тренажера, как пресс втягивает остатки живота, вечная борьба с ним, как икры мышц подымают тебя, это неописуемое чувство восторга в дыхании, в легкости во всем теле, это так здорово, надо только чуточку помочь нашему телу, как это большинство не понимают. Я стройная, красивая, по крайне мере мне так говорят, брюнетка, короткая стрижка, можно сказать под юношу или мальчика кому как, хотя мне уже под тридцать семь лет, жуть как много.

Подошла поближе рассмотреть рисунок того самого юного художника, цвета странные, пастельные, я посмотрела, что он рисует, но там и близко не было того цвета, что у него, но именно это и было замечательным в его работе, не как у всех, у него свой удивительный взгляд, а как он четко накладывает штрихи, рука так и мелькает и кажется, что он вообще не смотрит на то, с чего рисует, а просто рисует и все.

— Красиво, — не удержалась сказала я.

Он даже не обратил на мои слова внимание, а может не услышал весь в работе, но я не отошла, а была буквально заворожена его работой, как она превращалась во что-то сказочное. Казалось, что на его рисунке вот-вот появится эльф на калибре и они скроются в ветвях дерева, я стала замечать блики на траве как будто она после дождя, как это ему так удалось передать.

— Круто, — чисто по-человечески выплеснула я свою эмоцию, и только сейчас он обратил, что около него стоит не просто дерево, а я.
— Ну да, — вяло ответил он и продолжил наносить желтые тени под кустом, — я вас знаю! — Это был не вопрос, а факт утверждения.
— Конечно, — решила вступить с ним в разговор, кто же меня не знает, я, вечно мелькая на экране, то тут, то там.
— Вы мама Женьки, я вместе с ним учусь, видел вас раз в школе.

Женя это мой сын, ему четырнадцать, а через неделю исполняется пятнадцать, в следующем году заканчивает школу, не ужели он уже заканчивает школу, как быстро кажется еще вчера зеленкой мазала ему шишки, жутко любил их показывать и ждал пока я их помажу, а после бегал во дворе и гордился ими как медалями. С Максом я познакомилась на том же телевидении, после того как запустила спорт, поступила на литературный факультет, хотела писать рассказы, подсказали, что новый дух времени требуется в новостях вот и пришла и с тех пор все как закрутилось, даже не помню уже когда родила, а Женей у меня занималась мама, она как вышла на пенсию напоминала домашнюю кошку которую вынесли на улицу и посадили на дорогу, она прижалась к земле и оцепенела от ужаса, что ей теперь на этой пенсии делать и только рождение Жени ее спасло от неминуемой депрессии.

— А я… — а я и не помню его, была-то всего несколько раз в школе, да и то, чтобы отпросить Жень от уроков, он весь в меня, занимается бегам, спорт для него все, поэтому три раза в год ездит на соревнования, вот и приходится ходить к директору упрашивать, что бы отпустили, — можно? — спросила его, чтобы рядышком присесть.
— Да без проблем, — спокойно ответил мне.
— У тебя потрясающе получается.
— Честно? – спросил он и посмотрел мне в глаза.
— Да, — и за чем-то закивала головой как бы придавая больше значимость утверждению.
— Это хорошо, — пробубнил он, — когда кому-то это нравится, приятно, значит не зря.
— А ты давно уже рисуешь? – порой не люблю свои глупые вопросы, ведь и так ясно, что давно и что он всего себя отдает этому искусству, достаточно посмотреть на его пальцы.
— Нет, примерно лет восемь, — он это так сказал, как будто живет вечно, и для него десять или пятьдесят лет ничего не значит, — буду поступать в училище, а если поучится, то в институт, в этом году у меня защита, недели три осталось.
— У тебя все получится, обязательно.
— Знаю, — так же спокойно ответил он, не отрываясь от рисунка.
— Хорошо, что уверен в себе.
— Да только надо еще руку набить с портретом, а так у меня уже почти все готово – и он замолчал, как будто забыл про меня.
— Ну ладно, — стало неловко отрывать его от работы, — желаю тебе удачи.
— Спасибо, — все так же, не отрывая взгляда от рисунка вежливо ответил он, — если у вас есть время приходите.
— Куда?
— У меня мастерская…
— Мастерская? – удивилась я.
— Ну она не моя, она Сандвина, может слышали.
— Конечно слышала, — я ходила на его выставки, не очень понимаю его творчество много мрака, тяжеловаты его картины, тени, блики, даже если у него рисунок дня, то и, то тяжелый, как сквозь солнцезащитные очки.
— Он часто уезжает, а я слежу за его цветами и рисую в его мастерской, около гостиницы Восток, в центре.
— Да знаю, — однажды я была в одной из такой студии, забегала заснять скульптуры, даже не помню уже художника, женщина была, не девятом этаже, — там еще на первом магазин студия.
— Верно, приходите, я там каждый день после трех работаю, дверь зеленая.
— Хорошо, я постараюсь, — хотя ведь знала, что не собираюсь ни куда идти, у меня и так времени мало, но зачем-то пообещала.

Однако каждый раз проезжая мимо этого дома я вспоминала юношу, а ведь я так и не спросила как его зовут, может у Жени спросить, хотя не стоит и все же я вспоминала его удивительный рисунок, какой-то уж очень необычный, буквально воздушный, по настоящему сказочный, вроде бы все как обычно, дома и дорожка, деревья и небо, но нет все не так, по настоящему сказочно, наверное именно это меня и подталкивало еще раз с ним встретиться, но что говорить, он мне в сыновья годиться, а в искусстве я не очень разбираюсь, дилетантка. И все же, что бы отбросить всякие сомнения и ненужные мысли я специально приехала к трем часам этот дом, поднялась на скрипучем, ужасно тесном лифте, как они вообще сюда хоть, что-то занося, такие же тесные лестничные проемы, тот и диван-то не подымешь, думала я, подходя к зеленой двери, а она была одна такая чудная.

Позвонила несколько раз, тишина, подождала с минуту и опять позвонила, наконец за дверью зашуршали шаги и скрипнул замок, и она открылась. Лицо у юноши было помятое, волосы как ерш торчали во все стороны, как будто он лазил по трубе в место ершика.

— Привет, — по-дружески сказала ему, хотелось правда возмутиться, мол не заставляют даму так долго ждать.
— Извините, я там, там цветы поливал, — и махнул рукой куда-то себе за спину.
— Можно? – не дождавшись приглашения спросила я.
— Да, да, проходите, я тут сейчас, — и сделав несколько шагов чуть не сшиб в углу стоявшие доски.

Запах краски, как давно это было, ее я запомнила на всю жизнь, однажды в Питере я уже была в подобной мастерской, они мало чем отличаются, раньше их предоставляли тем кто входил в союз художников, а после кто мог купить себе площади, но выглядели они почти все одинаково, комната с хламом, заготовки, смотря кто чем занимался, деревом, глиной, картины или метал, комната где все творилось, она же и выставочная и если позволяла еще площадь то комната для отдыха, ведь почти все художники тут и живут, ну еще кухня и ванная, что бы руки отмыть.

Запомнила этот запах, он кажется въелся у меня в подсознание, там в Питере я была на курсах повышение квалификации, ездили много вот и увлеклась одним художником, даже не знаю почему, так романтика, Питер, девушка одна, ночи и тоска по дому, вернее по сексу. Тогда я уже была замужем и родила сына, ему было три года, Макс вечно в командировках, получил должность режиссёра выходных передач, а поскольку перестройка, все искали, что-то новое, что-то непохожее на застрой, вот они и рыкали с оператором и корреспондентом по всем городам и поселкам Тюменской области. Я его люблю, но как-то за работой все стало стираться, стало обыденным, ты уже не ощущаешь вкуса еды, не чествуешь тепла солнца, ты просто бежишь и бежишь, а тут в Питере в стало на свои места, а еще он. Красавчик, как в кино, бородка, рваный шарф, грязные от красок руки и вечно говорил не впопад, вот и прилипла к нему. И именно в его мастерской я первый раз изменила мужу, а ведь не хотела, просто вскружилась голова, так хотелось ласки, нежности, спокойствия и удовлетворения от секса, но ничего этого не оказалось, разве, что секс был, но он такой странный был, что я даже ничего не помню, ощущение, что зашла в ванную и через минуту вышла, так и не ощутив прилив сил от воды. Было полное разочарование. Было несколько возможностей на стороне, но отказалась, боялась, что все опять повториться. Если женщина говорит, что у нее никогда ничего не было на стороне, то чаще всего она лукавит или не было возможности, случая, но, когда он есть, как женщина, так и мужчина стараются не упустить его. Ах, я потом жалела, вот только не знаю, о чем, о том, что не решилась или по тому, что была просто не активна, как ни странно женщине так же тяжело найти партнера на стороне, как и мужчине, у нас у всех свои стереотипы, заложенные в сознание мы не с каждым готовы, ищем свои идеал, ну почти идеал, а после сомнения, а в друг это выплывет наружу, то есть страх за себя, за семью, как ни как это дом. Но если все складывается как по картам, то сомнения уходят в стороны и становишься на время свободен от обязательств, вреде бы просто разовый флирт, разовый сек, без обязательств и последствий, но ты выпускаешь пар, что скопился в тебе, эмоции, удовлетворяешь голод чувств и ты опять живешь обычной жизнью, как все, как всегда.

Запах краски, я стояла в коридоре и в дыхала его, было приятно вспомнить, давно это было, очень давно, все, что было плохое забылось, только запах остался неизменным. Юноша появился из ванной, впопыхах причесался, пытался пригладить волосы и все суетился вокруг меня, приглашая войти в мастерскую. Да все те же мрачные картины, но среди них были яркие, как лучик света, они были его.

— Кстати Галина, — наконец решилась представиться и протянула ему руку и тут же добавила, — Николаевна.
— Лешка, — тут же отрапортовал он и пожал руку, — может чай?
— Кажется ты хотел рисовать?
— Да… да… — заикаясь сказал он и быстро выскочил из комнаты, — я сейчас, располагайтесь.
— А ты кем хочешь стать? – вдогонку спросила его, ответа не последовала, только шум за стеной.
— Я готов, — в дверях появился Леша, держа в руке большую картонку, прикрепленную на ней бумагой, — хочу оформлять книги, — вдруг вернулся он к вопросу.
— Книги? – немного удивилась я, я представляла художника это человек, который рисует картины.
— Ну да, сейчас иллюстрации в книгах паршивые, ой, — заикнулся он, — извините, плохие.
— Почему? – и присела в кресло, стоящее посреди комнаты, наверное, специально для модели.
— А… вот… — опять начал он заикаться, положил свою картонку и взял книгу с полки, — это стихи Омар Хайям «Как чуден милый лик».

Я взяла из его рук увесистую книгу и сразу обратила внимание на первую обложку, на ней в графике изображены две фигуры старца в чалме и юной девы, что обнаженной возлежит перед ним. Я начала листать, почти каждый рисунок был с обнажённой девушкой, но все это выглядело так романтично, так легко и спокойно, я с удовольствием стала рассматривать рисунки и даже почитывать сами стихи, но больше меня все же привлекали сами рисунки. Грудь, бедра, овал лица, томный взгляд и пухленькие губки, нежно, сексуально, прекрасные рисунки.

— А… вот другая книга, те же стихи, но рисунки посмотрите на них.

Взяла в руки книгу и ожидала увидеть, что-то более романтичное, но в место этого увидела рубленные тела как будто их вытесали из сырой глины, просто ужасно.

— Теперь понимаете в чем разница, он, — Леша имел ввиду художника, — похоже даже не читал текст вот и рисовал всякую чушь.

Я слушала его рассуждения и изредка вставляла слова, это в первые со мной обычно я говорю профессиональная привычка, но теперь слушала его рассуждения и мне они нравились. Я сидела в кресле, а он рисовал меня, как там у него это получается не знаю, любопытство раздирало, но сидела и терпеливо ждала, а он все рассуждал об энергии, о состоянии души, для чего живет человек, что главное это любовь и радость от простого, что нас окружает и это говорит мальчик, который мало, что еще видел в своей жизни, но говорил так как будто прожил не одну жизнь. Удивлялась ему и продолжала слушать.

Наконец он закончил и сказал, что это только набросок, что бы я не судила о нем строго, кажется он даже стеснялся показать мне его поскольку остался сидеть на месте, в прочем было чего стеснятся. Я подошла и заглянула ему за плечо. Не белой бумаге, углем был нарисована женщина, я сразу узнала в нем себя, плече вздернуто, как будто прикрываюсь от брызг воды, подбородок опущен, хочется спрятать носик и не намочить его, но спина обнажена и из-за руки выглядывает обнаженный сосок, он так нагло торчал на этом рисунке, что невольно почувствовала, как краснею.

Первое желание возмутиться, но я ведь не девочка, меня он опять удивил, он младше меня на двадцать два года, но как он чувствует тело, в своем сыне я не замечала подобного, мне все кажется, что он мальчик, такой же мальчик, но Леша, он иной, он чувствует не только настроение человека, но и его характер. На рисунке была я, но мне было лет на десять меньше, чем сейчас, я была эротична, грудь вздернута вверх как у девочки, но сейчас моя грудь стала овальной и со временем чуть опустилась, время сказало свое, тело стало меняться, как бы я не старалась выглядеть девочкой, молодой, годы уже стали говорить о своем и морщинки, и та же самая грудь уже не та.

11 голосов

2 Комментарии “Этюд

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *